**Дневник. Хороший сын.**
Снова без дела торчишь! Вместо того чтобы по хозяйству помочь, мать выручить. Я с ног валюсь!
— Да я вроде всё сделал, — буркнул Артём, не отводя глаз от телефона.
— Всё? Посуду помыл? Ну спасибо на этом. А мог бы спросить, чем ещё заняться. Убирай телефон, я тебе сказала!
Анна Сергеевна зашла домой, ожидая, что сын уже вернулся из школы. В ответ — тишина. Заглянула в его комнату — Артём сидит, уткнувшись в экран, в наушниках.
— Да сколько можно! Глаз не успеешь открыть — уже в телефоне. В туалет — с телефоном. Предупреждаю в последний раз — заберу его до конца лета! — накинулась она с порога.
— Ну вот опять! Вечно ты пристаёшь из-за этой техники. Могла бы и не мешать, да?
— Ах вот как? — Анна Сергеевна шагнула к нему, пытаясь вырвать телефон.
— Мам, я не бездельничаю. Ты вечно придираешься: то не так, это не эдак. А когда помогаю — будто и не замечаешь. — Артём отстранился, зажав телефон за спиной.
— Твоя помощь — как с гуся вода! Я с работы приползаю, деньги в дом тащу, а ты целыми днями в своих игрушках копаешься!
— Чёрт, я же помогаю, в чём проблема? Вечно ты деньгами попрёки кидаешь, будто я в чём-то виноват.
— Деньги с неба не падают, сынок, — язвительно бросила Анна Сергеевна. — Тебе-то легко. Пришёл, поел, поспал — жизнь удалась! Ни тебе забот и хлопот. Хорошо тебе!
Развернулась и хлопнула дверью.
Полгода назад отец семьи просто исчез, оставив записку: «Простите, не ищите». Вскоре объявились коллекторы, грозя отобрать квартиру из-за долгов. Оказалось, Игорь подсел на игровые автоматы. Человек, ещё вчера казавшийся образцовым семьянином, за пару месяцев спустил всё, что можно, в залоговых конторах. Анна, чтобы спасти жильё, устроилась на вторую работу.
— Марин, он меня бесит с этим телефоном! Та же зависимость, что у отца, — жаловалась Анна подруге.
— Аня, не накручивай себя. Артём у тебя — золото, не то что мои сорванцы. И дома порядок наведёт, и ужин к твоему приходу готов, и в школе успевает. Пусть в телефоне посидит, если свободное время есть.
— Но деньги-то я зарабатываю! Неужели трудно без этого телефона обойтись? Видит же, что меня это бесит.
— А может, он и не играет вовсе? Сейчас там всё: и учёба, и чаты, и приложения. Может, поговорить с ним? Расскажешь про отца — и сама успокоишься.
— Не буду я с ним разговаривать! И так всё ясно. Ты представляешь, он руку на меня поднял! Я хотела телефон отобрать, а он за спину спрятал. Как это понимать?!
— Аня, он же сам на него заработал?
— Какое там заработал! Летом курьером подрабатывал — гроши принёс, да и те на телефон потратил. Видит же, как я из сил выбиваюсь! Бессовестный!
Артём стоял за дверью, слушая. С тех пор, как отец ушёл, мать ни слова не сказала о том, что случилось. В семье это стало табу. Но Анна изменилась. А Артём не понимал, почему ей понадобилась вторая работа. Квартира была их давно, мать работала завхозом в крупном магазине — денег хватало.
Он надел наушники, запустил игру. В чате друзья поддерживали:
— Не грузись, братан. Моя тоже вечно как пороховая бочка. Вчера влетела — весь шкаф перевернула! Шмотки на пол выкинула, кофту искала. А она в стирке оказалась.
— А у нас мать после ссоры с отцом на младшего орёт. Меня не трогает — мы в прошлый раз поругались на славу. А мелкого гоняет. Ничего, через год свалю. Жалко только его оставлять…
Артём любил родителей. Ссоры раньше были мелкими. Анна раньше работала воспитателем, потом перешла на склад, доросла до завхоза. Всегда находила с ним общий язык.
«Так больше нельзя. В этом безумии долго не выдержать», — подумал он, откладывая телефон.
— Мам, можем поговорить? — заглянул к ней в комнату.
— Что, без телефона? — ехидно спросила она.
— Не заводись, давай спокойно. Надоело ругаться каждый день.
— Тебе надоело?! Мне вот совсем не надоело! — вскипела Анна.
— Ясно. Ты опять не в духе. Забудь. — Артём ушёл, хлопнув дверью.
Анна схватилась за голову. Всё болело. Она устала. Хотелось взять выходной, но нельзя. Неделю назад работала с температурой. Простуда давала о себе знать слабостью. Но стыд глодал её каждый раз, когда она срывалась на сына. Он и правда был золотым ребёнком. Учился сам, по дому помогал. А теперь стал «грушей для битья».
— Можно войти? — постучала она.
— Да.
— Я не хочу так. Не хочу срываться, но боюсь за тебя.
— И о чём ты переживаешь? Я что, как Ванька из подъезда, вейпы курю и от всех прячусь? Или что я делаю не так?
— Всё ты делаешь правильно. Это у меня в голове, понимаешь? Я вымоталась, Артём.
— Тогда зачем вторая работа? Уволься!
— Ты думаешь, я от радости без выходных пашу? — усмехнулась она.
— У нас проблемы? Что происходит? — он смотрел на неё, а она отводила взгляд.
Через паузу она призналась:
— Да. Твой отец не к другой ушёл. Не знаю, когда всё началось. Он исчез, а потом эти… стали звонить, в дверь ломиться. Говорят, он проиграл кучу денег. Какие-то бумажки показывали — квартиру заложил. — Впервые за полгода она расплакалась. — А ты теперь с телефоном не расстаёшься. Туда же кажется!
— Надо было в полицию идти, мам! Ты что, его долги выплачиваешь?! И при чём тут мой телефон? У меня нет зависимости. Ты настоящих зависимых не видела.
— Я спрашивала, это чёрные коллекторы. Их бумаги — фантики, но я не знаю, что они могут сделать. Они угрожали…
— Сколько он должен? — Артём не верил своим ушам.
— Больше миллиона. Я им по 50 тысяч в месяц отдаю, но через полгода надо всю сумму!
— Ты себя слышишь?! Ты какимИ тогда Артём обнял мать и тихо прошептал: «Договорились — завтра идём к юристу, а потом продаём моего рыцаря, но только если ты пообещаешь больше не рвать на себе жилы».
